Неточные совпадения
Баня и
в ней утехи любовные для него
были готовы; и он забывал
в них опасность и трудность переплывания и боязнь, если бы
отлучка его стала известна.
Войдя
в гостиную, Степан Аркадьич извинился, объяснил, что
был задержан тем князем, который
был всегдашним козлом-искупителем всех его опаздываний и
отлучек, и
в одну минуту всех перезнакомили, сведя Алексея Александровича с Сергеем Кознышевым, подпустил им тему об обрусении Польши, за которую они тотчас уцепились вместе с Песцовым.
На
отлучки его она смотрела как на неприятное, случайное обстоятельство, как, например, на то, если б он заболел. А возвращался он, — она
была кротко счастлива и полагала, что если его не
было, то это так надо, это
в порядке вещей.
Должно
быть, я долго пробыл
в отлучке, потому что
в отряде подняли крик.
Говорили тогда, что могли
быть и другие причины такой поспешности его отъезда; но об этом, равно как и о приключениях князя
в Москве и вообще
в продолжение его
отлучки из Петербурга, мы можем сообщить довольно мало сведений.
— Как же это не убиваться, сударь ты мой, как ей не убиваться? — отвечала Таисея. — Ведь ославилась обитель-то. То вдова сбежит, то девку выкрадут!.. Конечно, все это
было, когда матушка
в отлучке находилась, да ведь станут ли о том рассуждать?.. Оченно убивает это матушку Манефу. А тут еще и Фленушка-то у нее.
— Человек он добрый и по всему хороший, опять же нарочито благочестивый, — ответила Дарья Сергевна. — Ежели только не
в отлучке, непременно приедет. А ежели отъехал, можно племянника его позвать, Ивана Абрамыча. Парень хоша и молодой, а вкруг дяди во всем Божественном шибко наторел. А оно и пристойней бы и лучше бы
было, ежели бы чин погребения мужчина исправил. Женщине ведь это можно разве при крайней нужде.
Приезжаю
в Вихорево, а там Иван Григорьич
в отлучке, и большая горница полнехонька девок: семь ли, восемь ли за белошвейною работой сидят, а сами
поют свадебные песни; спрашиваю: «Кому
поете?» Авдотья Марковна, сказывают, выходит замуж за приезжего купца.
— Разве вот кого попросить, — сказала наконец Дарья Сергевна. — Живет недалеко отсюдова, всего четыре версты, да и тех, пожалуй, не
будет, человек книжный и постоянный. Старинщик он, старыми книгами торгует да иконы меняет. Только вот беда, не уехал ли куда. То и дело
в отлучках бывает.
Тем из обительских матерей, что приписаны
были по ревизии к разным городам и селениям, велено
было иметь там всегдашнее пребывание без кратковременной даже
отлучки в скиты и другие места.
Тогда как уезжал на Казанскую-то, матушка Манефа
в отлучке была, а мне еще следовало немножко деньжонок ей на раздачу додать — поэтому теперь нарочно и приехал.
Зиновий Алексеич рос под неусыпными, денно-нощными заботами матери. Отцу некогда
было заниматься детьми: то и дело
в отлучках бывал. Только у него об них и
было заботы, чтоб, возвращаясь из какой-нибудь поездки, привезти гостинцев: из одежи чего-нибудь да игрушек и лакомств. Мать Зиновья Алексеича женщина
была добрая, кроткая, богомольная; всю душу положила она
в деток. И вылился
в них весь нрав разумной матери.
— А как же? Отец
в отлучке, мать
в отлучке, тетка
в отлучке, сама невеста не
в своем дому, и призора нет за ней никакого, — говорил отец Родион. — Отменно хорошо дельце оборудовали, ей-Богу, отменно… А на всякий случай, ради отбоя погони, люди-то
будут ли у вас?
— Ладно ль это
будет, кормилец? Сам посуди, что люди зачнут говорить: хозяин
в отлучке, дочери невесты, молодой парень с ними
ест да
пьет… И не знай чего наскажут! — говорила Аксинья Захаровна.
Сидел Стуколов, склонив голову, и, глядя
в землю, глубоко вздыхал при таких ответах. Сознавал, что, воротясь после долгих странствий на родину, стал он
в ней чужанином. Не то что людей, домов-то прежних не
было; город, откуда родом
был, два раза дотла выгорал и два раза вновь обстраивался. Ни родных, ни друзей не нашел на старом пепелище — всех прибрал Господь. И тут-то спознал Яким Прохорыч всю правду старого русского присловья: «Не временем годы долги — долги годы
отлучкой с родной стороны».
— Патап Максимыч
в отлучке был? — спросила Манефа.
— Невмоготу
было, матушка, истинно невмоготу, — сдержанно и величаво ответила Манефа. — Поверь слову моему, мать Таисея, не
в силах
была добрести до тебя… Через великую силу и по келье брожу… А сколько еще хлопот к послезавтраму!.. И то с ума нейдет, о чем
будем мы на Петров день соборовать… И о том гребтится, матушка, хорошенько бы гостей-то угостить, упокоить бы… А Таифушки нет,
в отлучке… Без нее как без рук… Да тут и беспокойство
было еще — наши-то богомолки ведь чуть не сгорели
в лесу.
— Эт-то что за безобразие? — завопил Артабалевский пронзительно. — Это у вас называется топографией? Это, по-вашему, военная служба? Так ли подобает вести себя юнкеру Третьего Александровского училища? Тьфу! Валяться с девками (он понюхал воздух),
пить водку! Какая грязь! Идите же немедленно явитесь вашему ротному командиру и доложите ему, что за самовольную
отлучку и все прочее я подвергаю вас пяти суткам ареста, а за пьянство лишаю вас отпусков вплоть до самого дня производства
в офицеры. Марш!
— А главное, — продолжал Дрозд с лицемерным сожалением, — главное, что
есть же на свете такие отчаянные сорванцы, неслухи и негодяи, которые
в вашем положении, никого не спрашивая и не предупреждая, убегают из лагеря самовольно, пробудут у портного полчаса-час и опрометью бегут назад,
в лагерь. Конечно, умные, примерные дети таких противозаконных вещей не делают. Сами подумайте: самовольная
отлучка — это же пахнет дисциплинарным преступлением, за это по головке
в армии не гладят.
Бывший присяжный поверенный Николай Леопольдович Гиршфельд на основании вердикта присяжных заседателей,
был присужден к лишению некоторых лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и ссылке на житье
в Архангельскую губернию, с воспрещением всякой
отлучки от места, назначенного ему для жительства
в течение трех лет.
Задумав такую
отлучку, Гиршфельд стал исподволь подготовлять к ней Александра Павловича, мельком роняя
в разговоре с ним о своем желании посмотреть Т., исполнить, если
было бы нужно, кстати, какие-нибудь его княжеские поручения.
Следствие проводилось и все более и более облекалось угрожающею таинственностью. Даже те «верные люди», имевшиеся под рукой у Николая Леопольдовича, не могли сообщать ему много о ходе его дела. Он
был мрачно озлоблен
в редко ездил
в Петербург. Это состояние его духа и продолжительные
отлучки из города не остались, конечно, без влияния на бюджет Шестова и Зыковой — оии переживали тяжелые дни, им часто не на что
было пообедать и накормить детей.
Если б большая часть этого потомства не
была в постоянной
отлучке из дому по случаю разных промыслов и торговых дел, то, конечно, для помещения его следовало бы выстроить еще по крайней мере три такие избы; но с Прохорычем живет только старший сын его, Ванюша, малый лет осьмидесяти, да бабы, да малые ребята, и весь этот люд он содержит
в ежовых рукавицах.
Малгоржан-Казаладзе,
быть может, и не без оснований, подозревал, что причина этих настойчивых уклонений и продолжительных
отлучек «кузинки» лежит не
в чем ином, как
в бравых свойствах красивого Бейгуша.
Обыкновенно он исчезал из лагерей. Зимой это
был самый аккуратный служака, но чуть лед на Волге прошел — заскучает, ходит из угла
в угол, мучится, а как перешли
в лагерь, — он недалеко от Полупленной рощи, над самой рекой, — Орлова нет как нет. Дня через три-четыре явится веселый, отсидит, и опять за службу. Последняя его
отлучка была в прошлом году,
в июне. Отсидел он две недели
в подземном карцере и прямо из-под ареста вышел на стрельбу. Там мы разговорились.
Часто, во время
отлучек Арины Петровны по хозяйству, отец и подросток-сын удалялись
в кабинет, украшенный портретом Баркова, читали стихи вольного содержания и судачили, причем
в особенности доставалось «ведьме», то
есть Арине Петровне.
Это
было строжайшее высочайшее повеление, чтобы все находящиеся
в домовых отпусках и
в отлучках гвардии обер — и унтер-офицеры непременно явились к своим полкам и командам.
На завтра
был решен мой побег. Ни одна душа не догадывалась о нем. Целые три недели готовилась я к нему.
В маленьком узелочке
были сложены лаваши и лобии, которые я ежедневно откладывала от обеда и незаметно уносила к себе. Мой маленький кинжал, остро отточенный мною на кухонной точилке, во время
отлучки Барбале, тоже лежал под подушкой… Я уже сходила на кладбище проститься с могилками мамы и Юлико и поклясться еще раз моей неразрывной клятвой у праха деды.
— Фейдулла Газин, 37 лет, служил
в Сибирском линейном батальоне и осужден
был на 6 лет «за частовременные
отлучки из казармы, пьянство и кражи».]
Дедушка, сообразно духу своего времени, рассуждал по-своему: наказать виноватого мужика тем, что отнять у него собственные дни, значит вредить его благосостоянию, то
есть своему собственному; наказать денежным взысканием — тоже; разлучить с семейством, отослать
в другую вотчину, употребить
в тяжелую работу — тоже, и еще хуже, ибо
отлучка от семейства — несомненная порча; прибегнуть к полиции… боже помилуй, да это казалось таким срамом и стыдом, что вся деревня принялась бы выть по виноватом, как по мертвом, а наказанный счел бы себя опозоренным, погибшим.
В нашей скромной семье, состоявшей, за частыми
отлучками отца, из матери и детей, не
было никакого мужского господского элемента, и потому наши затрапезные сенные девушки сидели, как мы их видели, наверху за работой. Но у Зыбиных, где дом
был разделен продольным коридором на две половины, горничные, поневоле поминутно встречаясь с мужским полом, щеголяли самыми изысканными прическами и нарядами.
Должно сказать правду: ученью нашему
были полезны его
отлучки, потому что
в его отсутствие занимался нами Григорий Иваныч, гораздо внимательнее и лучше своего товарища, и я это очень понимал.
Княгиня действительно послала за Елпидифором Мартынычем не столько по болезни своей, сколько по другой причине:
в начале нашего рассказа она думала, что князь идеально
был влюблен
в Елену, и совершенно
была уверена, что со временем ему наскучит подобное ухаживание; постоянные же
отлучки мужа из дому княгиня объясняла тем, что он
в самом деле, может
быть, участвует
в какой-нибудь компании и, пожалуй, даже часто бывает у Жиглинских, где они, вероятно, читают вместе с Еленой книги, философствуют о разных возвышенных предметах, но никак не больше того.
Это
было условленное место свиданий Григория и Татьяны. Последняя как-то ухитрилась раздобыться другим ключом от замка крайнего сарая, и каждый раз по приезде Григория из
отлучки и после посещения им Григория Лукьяновича ожидала его
в нем. Здесь он передавал ей полученную добычу; здесь, наедине с горячо любимой девушкой, проводил он те чудные минуты своей жизни, которыми скрашивалась его тяжелая, душегубственная служба.
Пришел голодный год! «Съедим, что зародилось, и умрем», — говорили мужики и пекли еще из новичы лепешки и наварили к успенью браги, а с Богородичного Рождества некоторые несмело стали отлучаться… Спросите — куда? Сначала
был еще стыд
в этом сознаваться —
отлучки эти скрывались: люди уходили из села и возвращались домой
в потемочках, «чтобы сумы не
было видно», — но голод и нужда возрастали, и к Покрову все друг о друге стали знать, что всем
есть нечего и что «всем надо идти побираться».
— Вот что
в моем семействе два раза
было. Я сам вам об этом объявляю. Вы теперь благочинный, должны за этим смотреть, чтобы закон не обходили. Я часто бываю
в отлучках, а вы смотрите… А то я сам после на вас донесу.
Между тем Логинов этот, нажившись от откупа, не только не внес долга, но не платил решительно ничего и даже сам скрылся, то
есть постоянно показывался
в неизвестной
отлучке, «и хотя всем
был виден проживающим
в Петербурге, однако не сыскан и не представлен
в Москву около двадцати лет» (стр. 330).
А на ту пору Стахей Митрич, главный-то приказчик тархановский,
в отлучке находился, а на заимке подручного оставил, и
был от него подручному наказ:
в случае придут соколинские ребята давать им по пяти рублей на брата, да сапоги, да полушубок, белья и провизии — сколько потребуется. «Сколько бы их ни
было, говорит, всех удовлетвори, собери работников, да при них выдачу и засвидетельствуй. Тут и отчет весь!»
Но он так скоро явился с повинною, а вместе с тем и с таким вновь возрожденным и самоуверенным видом, что «все» тотчас же ему простили его минутное отпадение; даже те из них, с которыми он перестал
было кланяться, первые же и узнали его и протянули ему руку, и притом без всяких докучных вопросов, — как будто он все время
был где-то далеко
в отлучке по своим домашним делам, до которых никому из них нет дела, и только что сейчас воротился.
И ушли они. А через неделю, точно, и меня на волю отпустили. Вышел я из острога и тотчас отправился
в эти вот самые места. Разыскал Ивана Захарова. Так и так, говорю, меня Безрукой прислал. «Знаю, говорит. Сказывал об тебе старик. Что ж, становись пока
в работники ко мне, там увидим». — «А сам-то, мол, Безрукой где же находится?» — «
В отлучке, говорит, по делам он все ездит. Никак, скоро
будет».
Все
было, разумеется, кончено. Я услышал крик и шаги Гаврилова. Добрый человек объяснил очень просто мою
отлучку за угол, и мне нужно
было удержать его
в этом убеждении. Я легко спрыгнул на землю, отбежал шага три и быстро надел скинутое пальто. Соскакивая, я видел
в окне моего доброжелателя каторжника. Он безнадежно взмахнул руками и скрылся за стеной…
Лососинин. Голубчик, дружок, скажи, как
будешь нашим отцом-командиром, не станешь нас распекать да сажать под арест за
отлучку, например,
в трактир?
— Не могу знать. Второй день
в безвестной
отлучке. Тоже тварь живая, амуры, надо
быть, тыловые завелись.
Несмотря на принятые со стороны начальства меры, стоявший на очереди парень разыскан не
был, и
в очередных списках присутствия по воинской повинности против имени Ивана Кузьмича Орлова появилась лаконическая отметка: «
в безвестной
отлучке».
26-го февраля 1807 года, старый князь уехал по округу. Князь Андрей, как и большею частью во время
отлучек отца, оставался
в Лысых Горах. Маленький Николушка
был нездоров уже 4-й день. Кучера, возившие старого князя, вернулись из города и привезли бумаги и письма князю Андрею.